Книги, CD и DVD
Интернет-магазин издательства &qout;Геликон-плюс

Сайт издательства &qout;Геликон-плюс


Сайт издательства &qout;Геликон-плюс
РАЗДЕЛЫ
  • ТИРАЖНЫЕ КНИГИ (от 100 экз.)
  • Проза
    Поэзия
    Детская литература
    Non-Fiction
    Быков рекомендует
  • BOOK-ON-DEMAND (под заказ от 1 экз.)
  • ДРУГИЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА
  • Flashbook и Мультимедиа
  • Распродажа
  • ПОИСК:
    Жанр:
    Раздел:
    Автор:
    Ключевое слово:

    Документ_doc Лукьянова Ирина



    Изд-во: Геликон Плюс
    ISBN: 5-93682-157-9
    Переплёт: тв. переплет
    Страниц: 496
    Формат: 84 x108 1/32
    Год: 2004


    Цена: 588.00 руб.

    Документ_doc
    Лукьянова Ирина

    Цена: 588.00
    Купить книгу:

    Писательница и журналистка Ирина Лукьянова работала в журналах «Ломоносов», «Карьера» у Додолева, «Город женщин», «Крестьянка». Ирина — автор повестей, рассказов, романов и художественных переводов, а также колумнист газеты «Собеседник». В соавторстве с мужем, Дмитрием Быковым, написаны две книги: «Зверьки и зверюши» и «В мире животиков». Марина Леско презентовала этот тандем на страницах «Крестьянки»::

    Ирина Лукьянова — как автор трёх книг прозы — также входила в лонг-лист «Букера» и «Национального бестселлера».

    Ирина Лукьянова относится к разряду «правильных» людей. Родилась в Новосибирске, мать двоих детей, скромна, самодостаточна, любит выращивать цветы, гулять по незнакомым городам и спать под летний дождь. Наделена незаурядной проницательностью, которая позволяет ей делать очень точные психологические зарисовки… Ира очень не любит светиться, оттого её нигде и не видно…

     КНИЖНАЯ ПОЛКА МИХАИЛА ЭДЕЛЬШТЕЙНА

    В книгу Ирины Лукьяновой вошли перевод эпистолярной повести Эдварда Стритера “Превет Мейбл” и два оригинальных романа: “Документ.doc” и “Давно и неправда”. Первый просто хороший, а второй, если я вдруг не упустил чего-то важного, — лучшая русская проза прошлого года. Главный его секрет — в абсолютной эмоциональной точности. Все время испытываешь “выпуклую радость узнаванья” (да простит меня героиня, любящая Пастернака больше, чем Мандельштама): “Да, это именно так и бывает. И это. И то. И вот это тоже”. Время и люди даны здесь с такой неправдоподобной плотностью и достоверностью, что роман не глазами пробегаешь, а осязаешь кончиками пальцев. И постоянно пытаешься примерить на себя, несмотря на то что речь идет вообще-то о девушке со всеми ее комплексами и влюбленностями.

    Почти одновременно с чтением сборника Лукьяновой я слушал альбом Евгения Гришковца и группы “Бигуди” — та же попытка фиксации мимолетных чувств, случайных впечатлений, ситуативных психологических реакций. И — ничего, все мимо, мимо, в молоко. Ни одного живого места, все сделано, придумано, недостоверно. Может быть, еще и по контрасту так поразило, что героине романа удается на четырехстах страницах рассказывать о своей новосибирской общажной юности без единого фальшивого жеста, неточного слова, неверно переданного ощущения.

    Впрочем, я все время говорю “героиня”, тогда как героинь здесь, собственно, две — она в студенчестве и она же, но повзрослевшая на тринадцать лет, — и отношения между ними довольно запутаны. Вторая комментирует действия первой, задавая определенную ироническую дистанцию, но при этом не отменяя и не уничтожая тот опыт — скорее даже наоборот, придавая ему необходимый объем. “Все было давно и неправда. Все правда и все сейчас” — на этой двойственности роман и держится. Поэтому, с одной стороны, спокойный вздох: “Нет, милые, это была не я”; с другой — в жизни той, прежней героини и сейчас каждая мелочь важна, вплоть до самых незначительных деталей. Важна и сама по себе, и потому, что при взгляде из будущего в мелочах этих открываются узор и смысл. И монолог оказывается диалогом. Что “Давно и неправда” чуть ли не единственная состоявшаяся религиозная проза последних лет, становится ясно еще до финального обращения к “Тому, Кто держит за правую руку”.

    Но это уже на разбор похоже, а разбора-то я как раз и пытаюсь избежать. В конце концов, появилось первое произведение, которое я могу от имени и по поручению своей референтной группы назвать поколенческим романом — это ли не повод для незамутненной филологической рефлексией радости? Хочется просто вспомнить надписи на стенах своего общежития на другом конце страны, афоризмы, развешанные по комнате, подзабытый сленг конца 80-х: “макока” у нас, правда, не говорили, но “изврат” присутствовал через слово. Все так: в магнитофоне — БГ, на полке — Виан, на столе — конспекты Ортеги-и-Гасета, в соседней комнате поют, естественно, “Все идет по плану”. И предложение ввести на Цветаеву “ограничения по полу и возрасту: женщинам давать на руки после 21 года, по предъявлении справки из психдиспансера” — на третьем курсе было ох как актуально. Special thanks за попытку выяснить, во что превратилась в шляпе волшебника вставная челюсть дядюшки Ондатра. Тронут, не ожидал. Мою озабоченность этим вопросом, помнится, в университете мало кто разделял, а вот поди ж ты: интересовались люди, оказывается…

    Выпустивший книгу питерский “Геликон Плюс” по проценту попаданий прочно удерживает первенство среди издательств, занимающихся современной русской литературой. Именно здесь пять лет назад появился первый сборник Лукьяновой “Радость моя” — с несколькими хорошими рассказами и удивительной повестью “Кормление ребенка”. Только за последние два года в “Геликоне” вышли книги Дмитрия Быкова, Ольги Родионовой, Сергея Солоуха…

    Способы оплаты: наложенным платежом
    Copyright ©2006 ООО "Геликон-Плюс"
    ©2004-2007 Разработка интернет-магазина Shop-Rent.ru